«Зумеры не ленивые, их просто не тем мотивируют». Интервью с исследователем трендов Олей Ерёминой

— Как ты относишься к тому, что людей делят на поколения и сравнивают их между собой?

— Я предпочитаю отталкиваться от общего уровня зрелости личности, и возраст здесь не всегда важен. Поколенческая разбивка условна, её критикуют, но в целом у людей, родившихся в тот или иной период времени, есть свои общие черты.

— Если говорить о зумерах, какие общие черты ты видишь? Я часто слышу, что они ленивые и безответственные.

— Я читала о том, что зумеры — ленивые неудачники, но это фейковая история, навязанная инфополем. Просто их стремления и приоритеты отличаются от тех, что были у прошлого поколения. Исследования говорят, что молодёжи важно понимать процессы внутри компании и иметь возможность на что-то влиять, видеть результат. Они больше думают о каких-то смыслах и созидании и не готовы пахать только ради новой пары туфель.

— Кажется, что и другим возрастам это близко? Я не зумер, но на что-то влиять хотелось бы.

— Конечно, у людей в любом возрасте могут быть такие запросы. Здесь ключевое, что у зумеров шире набор ожиданий от работы.

— Почему так?

— Дело в том, что у человека есть два типа ценностей: выживальческие и созидательные.

Выживальческие — это надо себя накормить, чтобы не помереть. Как только у нас закрывается этот уровень, то обычно уходит материальная мотивация и мы начинаем задумываться о созидании, смыслах, отношениях в коллективе.

Есть, конечно, история, что каждое поколение беднее предыдущего, но в России, по ощущениям, пока что не так. Хотя честно скажу, что нет исследований, которые бы чётко это подтвердили. Настолько разные данные о доходах попадаются, что ничего непонятно. Кто-то пишет, что вообще полная жопа, а кто-то наоборот. Да, в целом у нас исчез средний класс, но бедняки, например, вроде стали жить побогаче.

Из того, что известно точно: чем выше доход, тем меньше значимость материальной мотивации. Получается, что раз родители больше зарабатывают, то и дети живут лучше и только достойной зарплаты им потом недостаточно.

— Есть понимание, после какой суммы дохода закрываются базовые потребности?

— Не могу сказать, данных тоже нет, хотя в среднем люди у нас хотят зарабатывать около 140 тысяч рублей в месяц.

Здесь важно понять, это моя уже личная теория, что аппетит приходит во время еды.

Например, 100 лет назад выживальческий уровень закрывался буханкой хлеба и куском той же репки. После этого ты уже сидел, мир смотрел, смыслы изучал, созидал. Сейчас же у нас запущен маховик, который стимулирует потребление, и чем он сильнее раскручен, тем порог выживальческих ценностей выше.

— Так получается, что это, наоборот, должно мотивировать зумеров больше зарабатывать, разве нет?

— Не совсем. С одной стороны, есть зумеры, которые усиленно следят за тем, что популярно здесь и сейчас, и хотят в это вписываться. С другой — молодёжь также живёт в мире, где ментально люди уже не хотят потреблять так много, как раньше, и говорят об этом.

Кто-то говорит, что если молодёжь перестанет много покупать, то это беда для бизнеса и надо с этим как-то бороться. Мне кажется наоборот. Это же хорошо, что мы не заставляем их работать на сотую юбку. Мне в 25 лет реально казалось, что если у меня нет пары туфель на красной подошве, то я нищеброд. У них другие установки порога комфорта, он снизился.

— Возможно, есть понимание этой планки хотя бы на примере как с красной подошвой?

— Я бы сказала, что кеды, футболка и кроссовки. Этот порог стал снижаться, когда на сцену вышли новые IT-предприниматели. Стив Джобс в водолазке, к примеру.

Просто мы забываем, что зумеры — это люди 20 лет, и в силу возраста они более гибкие, им легче изменить свои привычки, у них меньше обязательств. У них ещё нет ипотеки, кредитов, детей, которых нужно кормить. Это даёт им возможность выбирать.

— Иногда мне попадаются истории, как зумеры увольняются одним днём или даже не предупреждают о своём уходе. Это ведь тоже о выборе.

— Да, они не боятся что-то менять, и они поколение нелояльное. Здесь неважно, к кому оно нелояльно: к своей паре, бренду или работодателю. Они действительно без каких-то границ и барьеров, но при этом очень замотивированные и ищут работу со смыслом, хотя это вновь скорее относится ко всем поколениям — мы все хотим найти что-то, чем бы нам нравилось заниматься.

В любом случае, с работой у зумеров всё просто: либо они трудятся у тебя и любят то, что созидают, либо уходят в момент, когда встречают что-то поприкольнее.

— Есть ещё какие-то причины, кроме перенасыщения, почему зумеры выросли такими, какие они есть?

— Есть теория тревожного поколения. Её разработал Джонатан Хайдт, который говорит, что зумеры выросли в период гиперопеки: не выходи на улицу, сюда не ходи, туда не ходи, сиди дома, я всего боюсь. Из-за этого у зумеров не развита стрессоустойчивость. Это одна из причин, почему молодое поколение сильно подвержено стрессу и выгоранию.

Что надо со стрессом делать?

— Сбрасывать?

— Нет, стрессом надо управлять. Сбросить его невозможно. Стресс — нормальное состояние нашей жизни. Стресс — это развитие.

Я у студентов преподаю и четверть из них говорит, что были в терапии. Мамы с папой позаботились.

— На твой взгляд, это плохо или хорошо? Сейчас вокруг меня также все поголовно в терапии. Это какое-то временное явление?

— Я думаю, что временное, копаться в себе можно до бесконечности.

В конце 1950-х появилось понятие высокий Понятие high-level wellness введено врачом Халбертом Дунном в 1959 году.уровень благополучия. Согласно ему здоровье человека складывается не только из физического состояния организма, но и эмоционального, психического, духовного.

К сожалению, последние 200 лет из-за разделения труда мы дробим всё и вся, а не подходим к решению комплексно, то есть одни говорят, что надо правильно есть, другие — надо ходить, третьи — свой когнитивный мозг иди разгружать или менталку прокачивать. Но наше состояние — система, и любой перекос я не считаю хорошим.

Стресс — это же как любая спортивная тренировка. Если ты не тренируешься, то тебя и полукилограммовой гантелей накроет, а если качаешься, то ты ко многим ситуациям начинаешь адекватно относиться и всё хорошо.

— Что это значит для работодателя?

— Что зумеры больше нуждаются в поддержке, чем представители старших поколений. Те, кто рос в чрезмерной опеке, чаще избегают риска и зависят от внешнего одобрения. И в целом они менее самостоятельные.

— Как с этим справиться компании?

— Вводить программы менторства и обучения, чтобы повышать уверенность в себе, готовность к ответственности, трудным задачам. И ещё давать конструктивную обратную связь — молодёжи важно понимать, что с ними происходит на работе.

— По сути, руководитель должен быть родителем для зумеров?

— Да. Преемственность поколений никто же не отменял. Хочется, конечно, чтобы у молодого сотрудника сразу самостоятельность какая-то была, но вообще-то мы сами вырастили зумеров такими, и наша задача помочь им сориентироваться в мире.

— Хорошо, но если учесть, что зумеры свободолюбивы, то кажется, что они могут и не захотеть учиться, соблюдать установленные правила и уволятся?

— Мы что видели в одном из исследований? Им нужна осведомлённость.

Вот сотрудники любят, например, сидеть с выключенными камерами на созвонах, и можно пойти у них на поводу, потребовать включать видео или сказать: «В нашей компании правило: мы разговариваем с камерой, чтобы знать друг друга ближе. Мы тестировали разговоры без камер, но оказалось, что это негативно влияет на работу потому-то и потому-то. Поэтому давайте всё же с ними. Так и ваш процесс адаптации на работе пройдёт лучше, вы ближе познакомитесь с коллегами».

Я работаю со студентами, и уверяю, многие из них очень хорошо на объяснения реагируют.

— Какие ещё черты свойственны зумерам?

— Они не верят, что могут что-то изменить. Я преподаю в университете и чётко это вижу. Их затюкали и лишили какой-то веры в себя. У них засилье мысли, что надо следовать каким-то трендам, и это та беда, с которой надо бороться.

— А затюкал кто? Родители, преподаватели или просто инфополе?

— В первую очередь инфополе. Оно засоряет мозг старшим, и те потом не пытаются помочь зумерам, а только давят на них сильнее своими высказываниями и решениями.

Общество, вместо того чтобы развивать способность молодёжи справляться со сложностями, всё упрощает. Вплоть до длины видеороликов. Если зумерам сложно сосредоточиться 30 секунд, всю информацию уложим в 20. Если неудобно читать, запишем им аудио. Если не в состоянии слушать, нарисуем. При этом мы не отдаём себе отчёт в том, а дальше-то что?

Или ещё пример. Проводила тренинг клиенту, компания занимается hr-консалтингом. Мы разбирали будущее в их сфере, и половина их коллектива — молоденькие ребята.

Ещё до тренинга, на старте общения, клиент произнёс такую фразу: «Ну, мы от наших молодых особо ничего не ждём на вашем тренинге. Они у нас пока не такие, не прокаченные, короче, зелёные». Меня это резануло. Я про своих сотрудников наоборот всегда говорю, что без них я ничто.

Сказала клиенту позвать всех, потому что компания транслирует, что у них развита эмпатия, да и приятно же молодым поучаствовать. А как они по-другому научатся, если в стратегически важных задачах не будут принимать участие?

Я заканчиваю тренинг тем, что сначала прошу на нашей встрече ответить на три вопроса, а потом повторно, но уже дома и в комфортной обстановке. Одна молодая девушка спросила, а что будет с результатами. И руководитель говорит: «Мы соберём их и узким кругом решим, что нам с этим делать». На этом моменте мне стало ясно, что руководство компании считает, будто только оно может видеть причинно-следственные связи, делать выводы о текущем и будущем мира.

— А как бы ты поступила на их месте?

— Я бы, скорее, сказала: «А дальше мы обсудим результаты со всеми, кому это будет интересно». Я бы признала, что не все хотят принимать участие в стратегических вопросах, но дала бы всем желающим высказать мнение и что-то менять.

— Ты много говоришь о том, как важно зумеров погружать в процессы и стратегию компании. Понятно, что молодёжи это самой интересно, но что это даёт бизнесу?

— Идеи. Новаторов, которые готовы постоянно генерировать новое, очень мало — 2−3%. Они могут занимать абсолютно любые должности и быть любого возраста, и выходит, что даже в топ-менеджменте только пара процентов тех, кто придумывает идеи. Если повезёт, ещё 13% выпадет на визионеров, которые в целом готовы пробовать что-то свежее.

И получается, что если компании нужны новые продукты, решения, то недостаточно над ними работать только с топ-менеджментом. Нужны все сотрудники, включая молодёжь, которая ещё за счёт возраста более гибкая в мышлении.

— А нет способа при приёме на работу вычислять новаторов или визионеров?

— Я искала, но никаких подходящих тестов не нашла. Опять-таки, человек ещё может быть новатором в отношении людей, но консерватором в отношении технологий, и здесь важно, над какими задачами он будет работать.

— Окей, зумеры нужны, чтобы не упустить идеи, а для чего ещё?

— Они будущие потребители. Возьми любой бизнес — салон красоты, шоурум, бар. Кто твой клиент в России? Пенсионер? Серьёзно? Потребление в разном возрасте очень разное, и молодёжь — самая платёжеспособная категория. Зумеры подрастут, и бизнесу, чтобы выжить, надо будет им продавать. А как это сделать, когда у тебя в совете директоров только люди 45 лет, которые смотрят на молодых и говорят, что они дебилы? Это странно. Невозможно продавать, когда не знаешь свою аудиторию, а чтобы понять её, нужно с ней общаться.

Поэтому классно иметь в команде молодых и налаживать с ними диалог, учиться их понимать.